Волшебные сказки - Страница 2 - Форум - Гильдия Covert Operation
Сайт гильдии Covert Operation в RFO (Rising Force Online), сервер Асу
Сайт гильдии CovertOps в PW (Perfect World), сервер Орион
Сайт гильдии ТихийОмут в PW (Perfect World), сервер Орион
Сайт гильдии CovertOps в AION, сервер Гардарика
Covert Operation   Среда, 07.12.2016
 
Меню сайта
Наш опрос
Какой(ие) браузер(ы) вы чаще используете?
Всего ответов: 2169
Статистика
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск
Друзья сайта
Цитаты башорг
Цитаты няш
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Клото 
Форум » Не вошедшее в другие разделы » Флудильня » Волшебные сказки
Волшебные сказки
Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Понедельник, 28.11.2011, 01:09 | Сообщение # 16
КВЕСТ

СКИТАЛЕЦ:

«Всемирная сеть многообразна и неисчерпаема, как Космос. Но этот Космос уже вполне освоен. В разных его уголках одновременно происходят миллионы событий, разговоров, встреч и расставаний. Находят друг друга «Одноклассники», чатится офисный планктон, открываются и закрываются окна сайтов, на износ работают разные поисковики.

На просторах Нета в разных направлениях одновременно движутся тысячи, миллионы «космических кораблей» с самыми разнообразными названиями-никами, в каждом из которых - пилот. Какой-нибудь Иванов Иван Иванович, почесывая отвисшее пузице и сверкая обширной лысиной, летит по Космосу Интернета на посудине с гордым названием «Мачо-Мэн», и встречные «Кисуни» и «Конфетки» пищат от мужественных очертаний его корабля.

Иногда траектории кораблей пересекаются, и тогда происходит Нечто. Может быть, просто обмен информацией. Может быть, аннигиляция. А может, Большой Взрыв Сверхновой. И летит, летит в просторы Вселенной вечный призыв Аэлиты: «Где ты, где ты, где ты, Любовь???».

Она заворожено, несколько раз, прочитала эту запись.

Она и сама не могла сказать, как оказалась в блоге этого человека. Возможно, привлек его ник. Он называл себя Скиталец, и в этом имени было что-то тревожащее и притягательное. А может быть, их свела сама Сеть - кто знает, каковы возможности и причуды Космоса?

Когда она прочитала его размышления о Всемирной сети, сердце ее на миг замерло, потому что она думала точно так же. Это были и ее мысли.

А когда она увидела имя «Аэлита» - дыхание вообще перехватило, потому что в Сети ее маленький кораблик назывался именно так. «Аэлита» - вот кто она была в сети. Это не могло быть случайно. И она ему написала - послала направленный сигнал через холодное и бесстрастное космическое пространство. «Скиталец» ответил сразу.

Связь в пространстве Нета гораздо быстрее и надежнее, чем в реальном Космосе. И даже чем в реальной жизни. Через тысячи километров с непостижимой скоростью несется импульс, соединяющий людей. На миг, на какое-то время - или даже навсегда. Непостижимы пути Интернета.

Они не думали о том, на какое время установлена связь между их хрупкими скорлупками - «Аэлитой» и «Скитальцем». Им было просто хорошо вместе. Им было интересно разговаривать, обсуждать разные темы, спорить и соглашаться. Они рассказывали друг другу о разных интересных местах, которые попадались им на бескрайних трассах Интернета, и давали ссылки, чтобы потом можно было сравнить впечатления.

Он любил горы, море, походы и экстрим. Он рассказывал ей о дальних странах - о рафтинге в Непале, о дайвинге на Красном море, о виндсерфинге на Гавайях, и еще о прочих «…ингах», которые она знала только понаслышке. Он присылал ей чудесные картинки. От Скитальца она узнала о мире больше, чем за весь школьный курс географии.

Она посылала ему стихи, которые ей нравились, и всякие смешные истории из жизни. Он веселился и просил еще.

Постепенно у каждого складывался образ человека на другом конце связующего луча. Аэлита видела Скитальца: высокого, сильного, загорелого, с открытой улыбкой, выгоревшими на солнце волосами и рюкзаком за спиной. Скиталец видел Аэлиту - подвижную, веселую хохотушку со смеющимися глазами и невероятной способностью все подмечать, находить забавные истории и смешно переиначивать слова.

Наверное, они придумывали друг друга. Но придуманные образы становились все более зримыми и ощутимыми, они как бы обрастали плотью.

СКИТАЛЕЦ: А какие качества ты ценишь в мужчинах?

АЭЛИТА: Надежность. Ответственность. Силу. Решительность. И чувство юмора! А тебе что нравится в женщинах?

СКИТАЛЕЦ: Нежность. Доброта. Понимание. Романтичность. И тоже чувство юмора!

С чувством юмора у обоих и так было в порядке. А остальные качества хотелось немедленно начать развивать и усиливать - ведь они очень ценили мнение друг друга.

Иногда их общение прерывалось - и Скиталец, и Аэлита все-таки жили в Реале, который требовал от них участия и присутствия. Но после вынужденной разлуки их встречи в Нете были еще более радостными и горячими - им не хватало этих разговоров, и в Реале никто не понимал их так, как здесь.

Были вещи, о которых они не разговаривали по умолчанию. Возраст и семейное положение - это было лишнее. Это было бы уже слишком реально. И, наверное, испортило бы с такой любовью вылепленные образы Скитальца и Аэлиты.

Конечно, каждый из них в глубине души ждал, что рано или поздно прозвучит предложение о встрече в Реале. Ждал - и боялся. Потому что очень трудно, почти невозможно соответствовать Идеальному Образу. И потому что каждый из них знал, что ответит отказом. Однозначно. Каждый по своим причинам. Впрочем, шло время, а никто из них не делал этот шаг, и связь продолжалась.

СКИТАЛЕЦ: Как ты думаешь, зачем мы приходи в эту жизнь? Какова цель?

АЭЛИТА: Я думаю, чтобы любить. Не то чтобы найти любимого, хотя и это тоже, а вообще - любить. Каждый свой день. Каждый свой пальчик. Каждого человека, который приходит в нашу жизнь. И радугу после дождя, и гусеницу на ветке. Ты согласен со мной?

СКИТАЛЕЦ: А мне кажется, что жизнь - это такая игрушка-квест. Сначала попадаешь на самый простой уровень, осваиваешь правила игры. Если научился - переходишь на более сложный уровень. Там ищешь всякие артефакты, собираешь монетки, получаешь Силу, уничтожаешь Зло. Если хорошо сыграл - можешь получить дополнительную Жизнь. А если где-то прокололся - можешь потерять Жизнь. И с каждым уровнем все сложнее, пока не закончится Игра.

АЭЛИТА: Тогда почему же Игра для многих заканчивается так рано?

СКИТАЛЕЦ: Я же говорю - надо все время совершенствовать способы Игры. И изучать Правила. Запасные Жизни есть, но их количество конечно. Исчерпал все - Игра закончена. Начнешь в другое время. Впрочем, в Игре может появиться какой-нибудь Маг, который тебе поможет в самую трудную минуту. Подарит тебе еще одну Жизнь!

АЭЛИТА: Хорошо бы и в реале так! А то ждешь-ждешь, Зла полно, а Маги где-то заблудились.

СКИТАЛЕЦ: Если Мага нет - что ж, уничтожай Зло сам.

АЭЛИТА: Мне не нравится уничтожение в любом виде. Даже если это Зло в компьютерной игрушке. Это все равно разрушение! Скажи, что нет?

СКИТАЛЕЦ: Ты не понимаешь. Игра есть Игра, в ней есть и Добро, и Зло. Ты можешь играть даже на стороне Зла - если хочешь. Ведь что такое Зло? Это обратная сторона Добра.

АЭЛИТА: Ты меня запутал! Не хочу я никакого Зла. Я хочу Любви!

СКИТАЛЕЦ: А Любовь есть во всем. Даже в Зле.

АЭЛИТА: Нет, нет, нет! Ну тебя!

Они ссорились, а потом мирились. Потому что им не хотелось разрушать их отношения - даже во имя Добра.

Однажды ей пришлось прервать связь без предупреждения - ее присутствие требовалось в Реале. В больницу, где она работала хирургом-кардиологом, привезли подростка 15 лет со сложным пороком сердца. Оперировать было опасно, шансы на успех - приблизительно 20%. Назначили консервативное лечение, тянули время. Но, в общем, все понимали - парень обречен. Его мама сутками сидела в отделении, вернее, не сидела - выполняла обязанности санитарки. Не только для сына, для всех. Выносила утки, перестилала постели, подносила больным попить. Ни о чем не просила, только смотрела на врачей глазами, в который застыл немой вопрос. Врачи старались взглядом с ней не встречаться - чтобы она случайно не прочитала ответ. Ответ был отрицательным.

Вечером, придя домой, Аэлита включила компьютер. Ей срочно требовалось поговорить со Скитальцем. С умным, добрым и сильным мужчиной, который всегда знал ответы на все вопросы. Который умел ее поддержать. Который вносил ясность в любую путаницу. Но Скитальца в Сети не было. И сообщений никаких не было. Он иногда исчезал вот так, внезапно. Но сейчас - это было просто нечестно! В тот момент, когда он ей так нужен! Аэлита еще немного рассеянно побродила по Нету, но мысли ее были далеко - там, с умирающим мальчиком. Она вернулась к своей переписке со Скитальцем, почитала их спор про Игру. Да, она была согласна на 100% с тем, что говорил Скиталец. Количество Жизней не бесконечно, а монеток и артефактов у этого мальчика пока недостаточно. Запас его Жизней явно исчерпался, и ему предстояло закончить Игру. И в жизнь его матери придет Зло. И сделать с этим ничего невозможно. Практически ничего.

В ночь она дежурила в отделении. Зашла к мальчику - он спал под своей кислородной маской. Дышал спокойно, и ей показалось, даже вроде бы улыбался во сне, хотя вид у него был измученный, а кожа отливала синевой.

Возвращаясь в кабинет, она услышала сдавленные звуки с площадки запасного выхода. Заглянула туда - там мать мальчика, стоя на коленях, тихо плакала, раскачиваясь из стороны в сторону. Плакала горько и безнадежно, как несправедливо обиженный ребенок. Аэлита не стала раздумывать - она молча подняла женщину с колен и повела ее в ординаторскую, где усадила в кресло, накапала валерьянки, потом налила горячего чая с травами из термоса и приказала: «Рассказывайте». Мать и не посмела ослушаться: в отделении Аэлита считалась доктором жестким и волевым. Иначе бы она не была зав.отделением кардиохирургии и самым известным в городе хирургом.

- Пожалуйста, не сердитесь, я больше не буду шуметь, - попросила прощения мать. - Я просто никак не могу смириться. Я же понимаю, что это - все… Но я не понимаю - за что??? Он такой хороший мальчик! Он умница. Он умнее любого взрослого! И он у меня один!

- Муж есть? - сурово спросила Аэлита.

- Нет, он тоже хороший человек, но слабый, он не выдержал. У нас ведь с рождения порок… Мы и учились не в школе, а на дому, на одни пятерки. И всю библиотеку перечитали. Всех классиков цитирует наизусть! Он во всем разбирается. Электроприборы чинит, компьютер по книгам освоил, хочет быть программистом. С его болезнью это возможно, а то при движении мы задыхаться начинаем и синеть.

Аэлита сразу поверила в это «мы»: такая мамочка не могла не задыхаться, если сыну плохо.

- Вы же понимаете, что при операции шансы минимальные? - уточнила она у мамашки.

- Я понимаю! - горячо уверила та. - Но они все-таки есть! Целых 20%! А без операции - вообще никаких нет.

Аэлита молчала. Не знала она, что сказать.

- Мы все время по врачам. Нет, нас, конечно, лечат. Но за операцию никто не берется! Мне однажды прямо сказали: «Мы не можем портить показатели летальными исходами». Я все понимаю… Показатели… Да и доктору тоже как потом жить, если не спас? Я все понимаю… Я пойду. Не сердитесь на меня.

Мамочка, уже взявшись за ручку двери, повернулась и страстно сказала:

- Господи! Если бы я была магом! Я дала бы ему силу… Или хотя бы могла подарить ему свою жизнь! Если бы это было возможно!!!

Она ушла, а Аэлита осталась. Последние слова мамашки воскресили в ее памяти кусочек из переписки со Скитальцем. «Впрочем, в Игре может появиться какой-нибудь Маг, который тебе поможет в самую трудную минуту. Подарит тебе еще одну Жизнь!», - кажется, так сказал он. «Хорошо бы и в реале так! А то ждешь-ждешь, Зла полно, а Маги где-то заблудились», - кажется, так ответила она.

Она правда заблудилась. Но уже нашлась. И плевать ей было на показатели!

Утром она спокойно и властно распорядилась готовить мальчика к операции. Спорить никто не стал, хотя, наверное, некоторым и хотелось. Она ощущала себя тем самым Магом, который появляется, когда все средства уже исчерпаны, все монетки растрачены, а артефакты потеряны.

Операция прошла успешно. Потом она войдет в учебники как уникальная по сложности и продолжительности. Но это потом. А пока Аэлита, ставшая на время самым магическим Магом, просто спасала мальчика, исчерпавшего все свои Жизни. Она не могла дать ему закончить Игру, не хотела! Рано ему было заканчивать Игру…

В день выписки она приняла букет и конфеты из рук помолодевшей лет на 10 мамашки, выслушала все положенные благодарности, дала свои рекомендации по дальнейшему лечению и реабилитации, методично выполнила все дела, намеченные на день, и пошла домой. Дома она приготовила ужин, накормила семейство. Проверила уроки у детей, погладила мужу свежую рубашку на завтра. А когда все домашние расползлись по кроватям, первые за долгое время села за компьютер. И, выйдя в их Пространство, сразу увидела его.

АЭЛИТА: Где ты скитался столько времени, Скиталец?

СКИТАЛЕЦ: В очень дальних краях. У пределов Вселенной.

АЭЛИТА: Как там, Скиталец?

СКИТАЛЕЦ: Там страшно. Там темно. Там ничего нет. Но потом пришла одна женщина, которая вывела меня оттуда. Она была похожа на тебя, только намного старше. Но от нее шло твое тепло. И я смог вернуться. Я все время думал о тебе. Хорошо, что ты меня дождалась.

АЭЛИТА: Ты и не представляешь себе, как хорошо. Я тоже думала о тебе. Ну, здравствуй, Скиталец!

© Эльфика






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Понедельник, 12.12.2011, 17:37 | Сообщение # 17
Плетень

Федосья и Матрёна проживали в одной деревне и даже на одной улице. Если пойти по правой стороне, то рано или поздно увидишь мощный, крепкий каменный забор – на века ставленный, любо-дорого посмотреть. Сразу видно – справные тут живут хозяева, основательные. Это Матрёнино подворье. Что там, за этим забором, творится, с дороги не видать, а забором любуйся, сколько хочешь.

Если же идти по левой стороне, то будут штакетные палисадники, дощатые заборы, разные изгороди, а потом… Потом будет провал. Не в смысле, что яма, а в смысле, что в ряду заборов зияет дыра: сразу от дороги тропа протоптана широкая через травку с лютиками-цветочками, а ведет она к дому Федосьи, или, по-простому, Фени. Семейство Фени состояло из двух человек: она да муж. Она на птичнике трудилась, а муж ее Авксентий шнурками торговал. Звезд с неба, может, и не хватали, но о том не тужили – и так хорошо.

Фенечка была, по деревенским меркам, немного «с приветом». Со странностями, стало быть. Хотя, впрочем, странности ее были вполне безобидные и никому не мешали. Задумчивая она была и мечтательная, вроде как не от мира сего. И делала все не так, как положено, а так, как хочется. Когда хочет – смеется, когда хочет – плачет, когда хочет – трудится, и все у нее в руках горит, а когда хочет – сядет на завалинке, и не заставишь ее никакими силами за дела взяться. Судачили о ней бабы, конечно, не без этого. Но так, беззлобно. Ну, не такая, как все, зато человек хороший, душевный такой.

Только вот дивились деревенские, что Феня упорно не хотела забор вокруг дома своего ставить. Из-за этого она даже огород посадить не могла – ведь если все насквозь открыто, то туда и куры чужие забредают, и скотина разная – зелень щиплют, посадки вытаптывают. Поэтому Феня не морочилась – оставила все как есть: трава, а в ней цветы полевые, и все.

И вообще, к сельскому хозяйству Феня была довольно равнодушна. У других теплицы-парники, грядки со всякими овощами огородными, а у нее только два ряда малины у избы понасажено, потому как шибко ей ягода нравилась, а остальное все из серии «дикая природа». Из всей домашней скотины у нее был только кот Котька, а яйца и молоко они у соседей покупали – у Авксентия торговля шнурками хорошо шла, денежка имелась. А еще им доходы Фенечкино увлечение приносило, или, как сейчас говорят, «хобби».

А хобби было такое: придумала Феня себе увлечение для развлечения – на досуге косички из цветных шнурков плести. Возьмет у Авксентия пучок шнурков нераспроданных – и ну фантазировать, косички разные творить. Такого, бывалоча, насочиняет, что и сама не поймет: как такое разноцветье получилось? Подивится да нацепит пеструю плетеночку то на шею, то на руку – красиво! Или соседям раздаривает – ей не трудно, им приятно. Ее шнурковые украшения в деревне, почитай, почти в каждом доме были, и даже называть их стали по ее имени – «феньки», или «фенечки».

Вот за этим как раз по вечерам к Фене в дом народ и тянулся – кто фенечку хотел купить, кто научиться собственноручно их плести, а то и просто на людей посмотреть да себя показать. Такой вот клуб по интересам получился, стихийный. Феня рада была – пожалуйте, мол, гости дорогие, всем места хватит. Вот поэтому она плетень и не хотела ставить – заходи кто хошь, в любое время! Вернее, Авксентий-то о плетне не раз заговаривал, только Феня все отмахивалась – какой, мол, плетень, если народ каждый день косяком валит? Да и к тому же все свои, от кого отгораживаться-то?

Матрёна же была совсем другая. Женщина такая видная, нрава строгого, осанки царственной, и начитанная – просто страсть! Одних только толстых книжек прочитала не меньше тысячи, а уж про тонкие брошюрки и говорить нечего. В деревне таких образованных дам больше и не водилось, куда там! Сельчане с Матрёной и разговаривать робели, ей что ни скажешь – она как цитатой вжарит, и не поймешь, то ли это она тебя одобрила, то ли припечатала. И вообще ее порой понять трудно было, до того умственно изъяснялась. Даже прозвище ей дали почтительное такое – Матрёна-Мудрёна.

У Матрёны все было: и хозяйство справное, и Ума Палата (светелка такая специальная в голове, навроде библиотеки), и муж Святополк, и детки воспитанные, и правильное понимание жизненных ценностей. В общем, «бабой» ее даже сгоряча никто бы не назвал, не того полета птица. Казалось бы, никогда их пути с Фенечкой и не пересекутся, но вот поди ж ты…

Почему Матрёна решила к Фене на вечерку заглянуть – бог весть. Может, из любопытства, может, по случаю, а может, для научного интереса какого… В общем, появилась она однажды в Фениной избе. Огляделась – народу много, все о чем-то там разговаривают, фенечки перебирают, узоры обсуждают. А когда беседовать утомятся – песни хором поют, а Авксентий им на гуслях подыгрывает. На Матрёну никто и внимания особого не обратил – мало ли народу тут за вечер проходит?

Матрёна такого дела не любила – быть в тени. Так что она быстренько растолкала локтями соседей и выбралась на середину избы, под люстру пятирожковую.

- А толкаться-то зачем? – было начал кто-то, но Матрена так на него глянула, что тот увял, не распустившись. – Ой, прощения просим… звиняйте… не опознал сразу…

- Извиняю, только впредь будьте повнимательнее, – степенно кивнула Матрёна. – Ну-с, и что это за странное времяпровождение, объясните-ка мне?

- Дык это… плетем тут потихоньку, – подсказал кто-то.

- Плетете, значит, – со значением сказала Матрёна. – А по какой, простите, технологии?

- Да мы без технологий, так, по-простому, как Бог на душу положит, – робко ответили ей.

- Это неверно. Пора бы вам уже жить осознанно, дорогие мои. Нужно подвести научную базу, и я ее подведу. Не сомневайтесь.

Кто бы сомневался… Матрёна уже если чего изрекала, так очень веско. Знал человек, что говорит.

И Матрёна стала приходить в Фенин дом каждый вечер – базу подводить. Выглядело это примерно так:

- Я не знаю, как это должно быть, но ты сплела неправильно.

- А как надо? – озадаченно морщила лоб какая-нибудь девица, взирая на только что законченную фенечку.

- Ну, это не мое дело, тебе решать. Так что подумай, – строго советовала Матрёна и переходила к другой плетельщице.

- Ой, чегой-то она ко всем привязывается? – шепотом спрашивали люди друг у друга, но ответа на этот вопрос никто дать не мог. Пришла и пришла, куда деваться.

А Матрёна тем временем вошла во вкус и раздавала советы и эпитеты направо и налево. Как правило, советы были туманными, а эпитеты – нелестными.

- А чего вы это тут распоряжаетесь? – осмелилась спросить какая-то девушка из тех, что побойчее.

- Имею право, – кратко ответила Матрёна.

Она и впрямь твердо знала: имеет право. Даром, что ли, она Ума Палату завела и знаниями до отказа набила? Ей всегда есть, что миру преподнести, чем поделиться. Так что должны быть рады, и точка.

- У нас тут не принято друг друга критиковать, – подала голос Феня.

- Ах, не принято? Кем это, интересно, не принято? – удивилась Матрёна. – Тобою, что ли? Нет уж, дорогая, имею право на свободное выражение своего мнения! А то развели тут, понимаешь ли, беззубую толерантность…

Слова «толерантность» почти никто не понял, но догадались, что видать, что-то опять не так сделали… И Феня стушевалась, не нашлась, что ответить.

Она только и шепнула тихонько:

- Вы, люди добрые, лучше с ней не связывайтесь. Себе дороже выйдет.

Те, кто поближе сидел, ее услышали и другим передали. И вот в другой раз Матрёна стала снова уму-разуму народ учить, только вот как-то дело не пошло: она выскажется – все замолчат, на нее уставятся, а потом плечами пожмут да к своим разговорам возвращаются. Не понравилось это Матрёне.

- Так, граждане хорошие. Почему это вы меня тут игнорируете? – строго спросила она. – Я высказываюсь, а вы молчите…

- Так это… Непонятно, чего говорить то, – призналась какая-то молодуха. – Уж больно замысловато говорите. Потому, стало быть, и отмалчиваемся…

- Так внимайте и образовывайтесь, – посоветовала Матрёна-Мудрёна. – А то стыдно: на дворе расцвет цивилизации, а вы тут полная темнота, деревня, слова сказать не можете. Учат вас уму-разуму, так усваивать надо!

- Ага, ладно, будем, – закивали односельчане. – Нам нетрудно, чего уж там…

Стали присутствующие снова на слова Матрёны свои реплики вставлять. Она тоже приободрилась, в своей тарелке себя почувствовала. То цитату из Стократа вставит, то из Цыпцырона. А то и сама от себя чего вылепит, да так авторитетно! Вроде как пространство организовываться стало по уму и по правилам. Только вот поскучнел как-то народ, притих и затосковал.

- Опять в себя уходите? – сдвинула брови Матрёна. – А ну не смейте! Учитесь открытости!

- Знаешь, Матрёна, от такого напора хочется в погреб спрятаться, – брякнула Фенечка и сама испугалась: ой, как это она насмелилась с Матрёной спорить???

- Ага, опять эта голос подала, – с удовлетворением отметила Матрёна. – Лучше бы промолчала. Плетешь, незнамо чего.

- Извините, но я уж как плетется, так и плету, – вежливо ответила Феня. – Как получается.

- Нет уж, девушка. Если вы других плести учите, так подходите к этому ответственно.

- Ну, так вы сами сплетите что-нибудь да нам покажите, – попросил кто-то. – Глядишь, и мы опыт переймем.

- Ничего подобного, – с неудовольствием ответила Матрёна. – Не намерена я ничего плести. Мне это не нужно. Мое дело – на неправильности указывать.

- Нам так не нравится, – зашумел народ.

- Ах, не нравится? – задохнулась от возмущения Матрена. – Ну, знаете ли… Отзывчивости вам не хватает и благодарности. Я тут за вас радею, а вы…

- Ну что вы, ладно, не надо ссориться, – примиряющее замахала руками Фенечка. – Тихо, плетем все, делаем вид, что ничего не происходит, ага?

- Ладно, плетем, делаем, – кисло отозвался народ. Но было видно, что атмосфера в их «клубе по интересам» сильно изменилась. Это было заметно и по тому, что теперь вечером к Фене стало куда меньше народу ходить, а те, кто появлялся, старались надолго не задерживаться. Не ровен час под Матрёнину мудрёность попадешь, ходишь потом как оплеванный, и ничего не понятно…

- А чего ты ее не прогонишь? – не раз спрашивал Феню муж Авксентий. – Она уже себя хозяйкой чувствовать начинает. Откажи ей от дома, и всех делов.

- Ой, неудобно как-то, – пугалась Феня. – Ну, неприятная она, конечно, назойливая чуток. Всех жизни учит. Но она ж, наверное, как лучше хочет. Не со зла.

- Ну и ладно, как хочешь, – соглашался покладистый Авксентий. – Мне-то что, лишь бы тебе хорошо было. Вот тебе еще шнурков, плети дальше.

Только Фене плелось все хуже и хуже. Не было у нее вдохновения, а без него и фенечки получались кривые и унылые. Больше на удавки похожие, чем на украшения.

А Матрёна-Мудрёна уж и вовсе в раж вошла, ни одних посиделок не пропускает. А чего? Народу много, все тихие, не пьют, не дерутся, матом не ругаются – приятное общество. И знания есть где применить, Ума Палата не простаивает. Матрена совсем расцвела, нравится ей такое новое развлечение.

- Так, Федосья, а ты там чего молчишь? – время от времени спрашивала Матрёна. – Не слышишь, что ли, я высказалась? Прокомментируй!

Но Феня только голову наклоняла да еще быстрее плести начинала. Отмалчивалась.

- Ага, молчишь! Нечего тебе сказать, – обличала ее Матрёна. – То-то и оно!

Но однажды Феня не выдержала, да и сказала. Что так, мол, и так, в корне я не согласна с вашим мнением. Ой, как Матрёне-Мудрёне это не понравилось!!!

- Да ты кто такая тут меня критиковать? – сдвинула брови Матрена. – Да как ты смеешь, да что ты понимаешь??? Самозванка! И фенечки у тебя неправильные, и рукодельница ты липовая, я тебя на чистую воду-то выведу!

- Вообще-то это не я к вам пришла, а вы ко мне, – в изумлении вытаращила глаза Фенечка. – Не нравится, ну так не ходите…

А Матрена уже вразнос пошла:

- Еще чего! Хочу и буду! И не в твоей власти мне это запретить! Ты вообще не баба, потому как бездетная. Иди нарожай сначала, а потом командуй.

Вот сидит Феня и чувствует себя дура дурой. При чем тут ее вечерки, фенечки и «нарожай», и как это меж собой связано? Или вовсе не связано? И до того ей тошно стало, что хоть самой из дома беги. Из собственной-то избы!

Только тут как раз к ней явилась бабка Маланья, попросить фенечку для внука, у которого именины скоро.

- Чего это ты, милая, невесела? Чего глазки скучные и челка вон обвисла? Того и гляди, заплачешь!

- Да как же мне не плакать, если Матрёна-Мудрёна тут как бельмо на глазу! Приходит, как на работу, свои порядки устанавливает, гадости всякие говорит. Ух как меня это все раздражает!

- Ай, Фенечка, что раздражает – так это ж хорошо, – обрадовалась бабка Маланья. – Значит, есть у тебя какое-то слабое место, через которое тебя раздражать можно. А через Матрёну-Мудрёну тебе добрый Мир это место и кажет. Чтобы, значит, меры предпринять.

- А какие меры-то? - озадачилась Феня. – Ты уж вразуми меня, бабушка, помоги советом!

- Как же, помогу! Уж больно фенечки твои мне любы, отчего ж не помочь хорошему человеку? Ты, девушка, подумай, что тебя раздражает?

- Так то и раздражает, что не дает она мне спокойно жить. Я и так за день на птичнике шума наслушаюсь, вечером отдохнуть охота. Потому и фенечки плести стала – медитативное занятие, успокаивает. И других желающих учу, что сама умею. А Матрёна-Мудрёна как придет, так всю малину нам портит. Надоело!

- А зачем ты ее сюда пускаешь? – полюбопытствовала бабка Маланья.

- Так я всех пускаю, вход на вечерки свободный, – удивилась Феня. – Милости, как говорится, просим!

- А если пьяный конюх Степан к тебе завалится да начнет девок забижать да нецензурно матюкаться, тоже смолчишь?

- Ну, этот ко мне и сам не пойдет, – засомневалась Фенечка. – Он дальше бани не заходит. Знает, что ему тут делать нечего.

- Ну так и определи ей тоже границу. До бани, мол, можно, а за баню – ни-ни.

- А как эту границу обозначить? Забора ж нет?

- Вот то-то и оно, что нет. У тебя что дом, что душа – всем ветрам нараспашку. Заходи, кто хошь, делай, что хошь! А вот если бы какой плетень был, все бы видели – вот досюда можно заходить, а дальше – частные владения, вход только по личному приглашению.

- Ох, бабушка, правда ваша, – повинилась Фенечка. – Мне уж Авксентий мой давно говорит: давай, мол, плетень соорудим, а то живем, как на ладошке. А я все «зачем» да «потом». Вот и допотомкалась.

- Ну, сама видишь, ко времени Матрёна-Мудрёна к тебе залетела. Так что ты ее поблагодари за науку, да исправляй побыстрее все. Личные границы, они ж должны у каждого быть.

- Ладно! – повеселела Феня. – Завтра же и начнем плетень плести.

- А пока я тебе внука пришлю. Будет возле бани для фейс-контроля стоять. И парнишке заделье, и тебе польза. Ты ж сама знаешь, фенечки твои расходятся, нравятся людям. А кому не нравится – тот пусть за баней проходит.

Назавтра Матрёна-Мудрёна спешит на вечерку, уж в привычку у нее вошло, а у бани пацан стоит и нагло ее не пускает.

- Вас не велено пущать. Тетя Феня вас забанила. Там, за баней, ее граница, вот.

- Чего? – грозно спросила Матрёна. – А ну, мальчик, отойди! Не видишь – старшие идут, по делу.

- Слышь, Матрёна! – вышла и Феня на крыльцо. – Я тебе чего сказать-то хотела? Ты ко мне больше не ходи. Не пущу.

- Это как? – опешила Матрёна.

- А вот так. Я тебя больше не приглашаю. И не наседай на парнишку, отойди за баню.

- Куда???

- За баню, говорю. Там дорога, вот по ней и ходи. А ко мне больше не надо. Ты тут теперь персона нон-грата, и кушай это хоть с маслом, хоть с ветчиной.

- Чтооооо??? Да я тебя!!! Да ты у меня!!! Да я тебя растопчу, на весь мир ославлю, на чистую воду выведу! Я всем покажу твое истинное лицо! Да ты не смеешь!

- Чего б я у себя дома, да не смела? – удивилась Фенечка. – Ты в своем уме, Матрёна? Хоть ты и Мудрёна, да видно, что-то недопонимаешь. Ты иди и у себя командуй, а тут, у себя, я хозяйка. А коль ославишь – так и на том спасибо. Слава по делам идет. Что заслужила, то и получу, пенять не стану. И спасибо за плетень! Я про границы все как есть поняла. Благодарю от души и тебя, и бабушку Маланью!

Стоит Матрёна за баней и уразуметь не может: с ума, что ли, Фенька спятила? Какой плетень, какие границы, какая Маланья? Что вообще на белом свете происходит??? Как это ее, Матрёну, с Ума Палатой, объявили какой-то «нон-гратой»??? И кто??? Фенька-птичница с ее шнурками дурацкими!

А Феня улыбнулась, повернулась, в избу пошла и поклонилась всем присутствующим.

- Люди добрые, мне ваша помощь нужна. Как видите, нет у меня до сих пор плетня. Думала я, что заборы – это лишнее, да ошибалась. Хочу обозначить границы своего участка, да чтобы плетень был не простой, а веселый, сказочный, из шнурков разноцветных. Чтобы он калитку для тех, кто с добром, сам открывал, а для тез, кто с негативом – захлопывал. Поможете сплести?

- А как же! – разулыбался народ. – Всем миром, оно ж быстрее получится, и узоров больше, опять же! Неси, Авксентий, шнурки и гусли! Мигом вам плетень соорудим, с песнями и народным гуляньем.

И теперь у Федосьи с Авксентием такой плетень стоит, что любо-дорого посмотреть. Радует и глаз, и душу. И калитка широкая такая, чтобы заходить удобно было гостям желанным.

А в деревне с тех пор мода пошла на цветные плетни. Наберут шнурков побольше – и всем коллективом, с песнями, на трудовые свершения, границы участков обозначать. Потому как если у тебя дом есть и прилегающая территория имеется, то только ты за нее и в ответе. И если просочился какой недоброжелатель – это он тебе показал, где твое слабое место. Там, стало быть, и надо дырку латать, чтобы твой плетень свою охранную функцию исправно нес. И будет тогда вам счастье, а в доме будет мир и покой. Чего вам от всей души и желаем!

© Эльфика






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Понедельник, 19.12.2011, 10:51 | Сообщение # 18
Не забывайте опустить стакан

В начале урока профессор поднял стакан с небольшим количеством воды. Он держал этот стакан, пока все студенты не обратили на него внимания, а затем спросил:

"Сколько, по-вашему, весит этот стакан?"
"50 грамм!"+ "100 грамм!"+ "125 грамм!"+-предполагали студенты.
- Я и сам не знаю, - продолжил профессор, - чтобы узнать это, нужно его взвесить. Но вопрос в другом: что будет, если я подержу так стакан в течение нескольких минут?
- Ничего, - ответили студенты.
- Хорошо. А что будет, если я подержу этот стакан в течение часа? - снова спросил профессор.
- У вас заболит рука, - ответил один из студентов.
- Так. А что будет, если я, таким образом, продержу стакан целый день?

- Ваша рука окаменеет, вы почувствуете сильное напряжение в мышцах, и даже вам может парализовать руку, и придется отправить в вас больницу, - сказал студент под всеобщий смех аудитории.
- Очень хорошо, - невозмутимо продолжал профессор, - однако изменился ли вес стакана в течении этого времени?

- Нет, - был ответ.
- Тогда откуда появилась боль в плече и напряжение в мышцах?
Студенты были удивлены и обескуражены.
- Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от боли? - Спросил профессор.
- Опустить стакан, - последовал ответ из аудитории.

- Вот, - воскликнул профессор, - точно так же происходит и с жизненными проблемами и
неудачами. Будете держать их в голове несколько минут - это нормально. Будете думать о них много времени, начнете испытывать боль. А если будет продолжать думать об этом долгое, продолжительное время, то это начнет парализовывать вас, т.е. вы не сможете ни чем другим заниматься. Важно обдумать ситуацию и сделать выводы, но еще важнее отпустить эти проблемы от себя в конце каждого дня, перед тем как вы идете спать. И таким образом, вы без напряжения каждое утро сможете просыпаться свежими бодрыми и готовыми справиться с новыми жизненными ситуациями.

И так, друзья, помните "опустить стакан в конце дня!"

© Светлячок)






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Понедельник, 26.12.2011, 07:24 | Сообщение # 19
Зима, погода и немного акварели
Зима приходила всегда с опозданием на две недели. Это не было, каким то явлением, или природными особенностями. Зима специально задерживалась, как девушка перед свиданием, чтобы по ней успевали соскучиться, ждали с нетерпением, начинали злиться и сетовать на затянувшийся ноябрь, а потом появлялась в белом вычурном платье, такая свежая и сияющая, что ей прощалось абсолютно все.

Люди протягивали снежинкам ладони и доверяли свои тайные мечты, дети взрывали снег ногами и радовались искрам; зима любила, когда её ждали. Она щедро дарила свои богатства и писала на стеклах, как она всем довольна.

Еще зима была любопытна, и, впрочем, как все женщины, до ужаса сентиментальна, и ей очень хотелось познакомить двух молодых людей, живущих в разных концах города и влюбленных в зиму, именно так, как она, по ее мнению, и заслуживала.

Каждый раз она появлялась у них одновременно, выманивала на улицу, рассказывала о местах, где была, таяла на щеках и ни о чем никогда не спрашивала, просто помнила, что ее всегда ждут рыжеволосая девушка в зеленой вязаной шапочке и темноглазый брюнет без головного убора.

Имена их прятал ветер, да это и не важно; Девушка любила пить кофе по утрам в маленьком уютном кафетерии, где продавали выпечку, он гулял ночами, разглядывая яркие огни фонарей и вывески магазинов. Иногда они проходили по одним и тем же улицам, смотрели одни и те же фильмы в кинотеатре, и каждую зиму оба ждали чего-то нового. Но оно не приходило: никогда.

Как очень опытное время года, зима знала, что новое не приходит само по себе, для того, чтобы пришла зима, планета делает целый оборот вокруг солнца. Ей не всегда это нравится, гораздо приятнее висеть в одном полюбившемся месте и болтать со стариной Меркурием, а, двигаясь по кругу, приходится навещать эту выскочку Венеру, болтать о глупостях, сплетничать о других планетах, а это всегда утомительно. Но это часть чего-то важного и нужного и все начинается заново, а по планете величаво и царственно бродят времена года и меняют друг друга, а влюбленные люди дарят друг другу эту зиму или это лето, расчерчивая небо надписями, записанными на песке и бумаге.

- Как ты думаешь, стоит их знакомить? – спрашивала зима у осени – скоро весна, может она все решит сама?
- Весна никогда ничего не сделает, - отвечала та, глядя на свои золотистые кудри в озере, - Весна у нас твердых принципов, может лето попросить?

И рассыпав последние листья на первый снег, осень спешила дальше, она была модницей, и ей не терпелось показать: какими красивыми бывают желтые листья в букете с рябиновыми кистями, она ужасно торопилась.

- Вы считаете меня идеалисткой? – спрашивала весна, - Да это так, но если они сами друг друга не нашли, значит, так и надо, ведь нельзя кого-то знакомить, только потому, что так захотелось зиме.

- Ты абсолютно права, сестренка, - хохотал лето, - но даже мы, времена года подчиняемся погоде, а погода капризная дама, мало ли, что придет ей в голову.

И он тоже исчез, потому, что больше всего любил бывать на берегах огромного синего океана, лежать на желтом песке и слушать про неведомую забаву – лепить снеговика.

Юная весна пожала плечами, проверила, как растут зимой подснежники, и побрела в страны, где любят алые цветущие вишни.
Брюнет смотрел на горящие поленья в камине, в открытое окно, на него смотрела зима, и оба думали о ней, о рыжеволосой девушке в зеленой шапочке, оба вздохнули: он потому, что думал какой она может быть, зима потому что знала; какая она есть.

Девушка рисовала акварелью, и на бумаге в освещении желтого фонаря, и бросающий цветные тени на мерцающий снег, стоял тот, кого она не знала, но кого, ей ужасно не хватало. В открытое окно на нее смотрела зима, а с кресла на нее внимательно смотрел кот, который видел зиму и решительно ничего не понимал.
Где-то в парке звучала музыка, кто-то катался с горок и на санках, всем было весело, все ждали праздника; зима долго и задумчиво бродила по улицам и рассматривала вырезанные из бумаги снежинки, расклеенные детьми на окнах домов, и улыбалась самой себе.

- Видишь ли, дорогая моя, - вышагивала рядом погода, она была в сером платье и была немного ветрена и взбаламучена, - люди такие же изменчивые, как и я, ну познакомятся они, полюбят друг друга, а что потом? Им станет скучно, пусто. Если раньше они восхищались дождем, он станет просто мокрым, снег скользким, ветер резким, они просто все потеряют; пока они не нашли друг друга, они хотя бы замечают погоду, грустят, радуются, как дети, зачем их этого лишать?

- Может ты и права, только я тоже надоедаю, я слышу это, и мне становится грустно. Люди говорят, что устали, что хотят увидеть солнце, им больше не нравится снег, потому что он не белый, а грязный, они выбрасывают елки, зло смотрят на меня и говорят, будто в сторону, ну когда все это кончится? Я обижаюсь, ухожу, каждый раз с твердым намерением никогда не возвращаться, а поселиться в Лапландии. И, я уверена, что сдержу слово; но потом один малыш, спрашивает маму, где снег, потом еще один, потом люди начинают тайно присматривать подарки на праздники, и я возвращаюсь, и мне снова рады, пусть и не надолго.

- В чем-то ты права, - рассудила погода, - но нужно ли им самим это?
- Это нужно мне, - задумчиво произнесла зима, - я люблю чудеса, и я очень хочу волшебства, ты же знаешь, как у них обоих горят глаза?
- А вдруг это отражение огней? Впрочем, делай, как хочешь, и дай мне немного снега, я хочу устроить метель, - и погода, превратившись в арктический ветер, понеслась по ночным улицам города.

- А у тебя не так много времени,- заметила луна, - я уже как третий раз вижу тебя тут, скоро твоё время закончится. Ты уйдешь, он женится, она уедет в столицу учиться живописи, и ты никогда не увидишь их одновременно. Ты будешь возвращаться сюда каждый год, напоминать ему о ней, о том, что он искал ее зимними вечерами и так и не нашел, и они оба будут несчастны; так же несчастны, как если бы встретились и потеряли друг друга.

Зима поднялась над городом, парила у самой кромки луны, и видела как трогательно и торжественно отражаются ледяные сосульки в свете полнолуния.

- Ты видишь их чаще, чем, я знаешь их лучше, скажи, что мне делать?
- Я сияю солнечным светом, я так сильно люблю солнце, что мне важно, чтобы его свет был виден и ночью, люди любят солнце, любят меня, но я никто без солнца, а влюбленные смотрят на меня, а не на него и пишут стихи. Я думаю, это не просто так, влюбленные обычно безумны, и лучше жалеть о том, что потерял, а не о том, что не имел.
- Я поняла тебя, жаль, что поздно.

И, подобрав, края шубы, зима понеслась вниз, в город, туда, где на берегу замерзшего озера сидел, как обычно, ее любимый младший сын Февраль.
Февраль в этом году был отвратительный, днем жарило солнце, ночью стояли морозы, и после прекрасной снежной зимы, город превратился в один сплошной каток. К ужасу горожан, постоянно дул сильный ветер, и выходить на улицу не было никакого желания. Люди устали от зимы, они давно сорвали бумажные снежинки с окон, и желчно цедили сквозь зубы, что зима нужна только детям и продавцам елочных украшений. Весна уже показалась на календаре, и у многих, первая цифра была обведена карандашом. Город ждал.

Брюнет осторожными шагами ступал по улице, ночью, ветром ему разбило оконное стекло, и теперь он морщил лоб, думая, чем бы заклеить раму. Город был пустынен и втайне он был рад, что никто не видит, как нелепо он поскальзывается на льду. Оставалось повернуть за угол, так как не далеко был магазин, в котором продавалось абсолютно все, и потому, брюнет не торопился.

А вот девушка спешила, ночью, ветром, ей разбило оконное стекло, кот, который был свидетелем этого, был напуган и даже растерян, и ей срочно было нужно, найти что-то, чем можно было починить раму; оставалось только повернуть за угол, к магазину, в котором было все на свете.

- Знаешь, сынок, когда у тебя выпадает двадцать девятое число, всегда случается что-нибудь хорошее.
Зима держала за руку младшего сына, они собирались уходить; немного дальше за руки держались, поддерживая друг друга, рыжеволосая девушка в зеленой шапочке и брюнет без головного убора.

Зима любила чудеса и волшебство, а еще ей нравилось, как сияют глаза у пары, столкнувшейся на ледяной корке в последний день февраля.

© Катерина Н. "Сказки о тебе"






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Четверг, 02.02.2012, 12:03 | Сообщение # 20
Орфей и Эвридика

Великий певец Орфей, сын речного бога Эагра и музы Каллиопы, жил в далекой Фракии. Женой Орфея была прекрасная нимфа Эвридика. Горячо любил ее певец Орфей. Но недолго наслаждался Орфей счастливой жизнью с женой своей. Однажды, вскоре после свадьбы, прекрасная Эвридика собирала со своими юными резвыми подругами нимфами весенние цветы в зеленой долине. Не заметила Эвридика в густой траве змеи и наступила на нее. Ужалила змея юную жену Орфея в ногу. Громко вскрикнула Эвридика и упала на руки подбежавшим подругам. Побледнела Эвридика, сомкнулись ее очи. Яд змеи пресек ее жизнь. В ужас пришли подруги Эвридики и далеко разнесся их скорбный плач. Услыхал его Орфей. Он спешит в долину и там видит холодный труп своей нежно любимой жены. В отчаяние пришел Орфей. Не мог он примириться с этой утратой. Долго оплакивал он свою Эвридику, и плакала вся природа, слыша его грустное пение.

Наконец, решил Орфей спуститься в мрачное царство душ умерших, чтобы упросить владыку Аида и жену его Персефону вернуть ему жену. Через мрачную пещеру Тэнара1 спустился Орфей к берегам священной реки Стикса.

Стоит Орфей на берегу Стикса. Как переправиться ему на другой берег, туда, где находится мрачное царство владыки Аида? Вокруг Орфея толпятся тени умерших. Чуть слышны стоны их, подобные шороху падающих листьев в лесу поздней осенью. Вот послышался вдали плеск весел. Это приближается ладья перевозчика душ умерших, Харона. Причалил Харон к берегу. Просит Орфей перевезти его вместе с душами на другой берег, но отказал ему суровый Харон. Как ни молит его Орфей, все слышит он один ответ Харона - "нет!"

Ударил тогда Орфей по струнам своей золотой кифары, и широкой волной разнеслись по берегу мрачного Стикса звуки ее струн. Своей музыкой очаровал Орфей Харона; слушает он игру Орфея, опершись на свое весло. Под звуки музыки вошел Орфей в падью, оттолкнул ее Харон веслом от берега, и поплыла ладья через мрачные воды Стикса. Перевез Харон Орфея. Вышел он из ладьи и, играя на золотой кифаре, пошел по мрачному царству душ умерших к трону бога Аида, окруженный душами, слетевшимися на звуки его кифары.

Играя на кифаре, приблизился к трону Аида Орфей и склонился пред ним. Сильнее ударил он по струнам кифары и запел; он пел о своей любви к Эвридике и о том, как счастлива была его жизнь с ней в светлые, ясные дни весны. Но быстро миновали дни счастья. Погибла Эвридика. О своем горе, о муках разбитой любви, о своей тоске по умершей пел Орфей. Все царство Аида внимало пению Орфея, всех очаровала его песня. Склонив на грудь голову, слушал Орфея бог Аид. Припав головой к плечу мужа, внимала песне Персефона; слезы печали дрожали на ее ресницах. Очарованный звуками песни, Тантал забыл терзающие его голод и жажду. Сизиф прекратил свою тяжкую, бесплодную работу. сел на тот камень, который вкатывал на гору, и глубоко, глубоко задумался. Очарованные пением, стояли Данаиды, забыли они о своем бездонном сосуде. Сама грозная трехликая богиня Геката закрылась руками, чтобы не видно было слез на ее глазах. Слезы блестели и на глазах не знающих жалости Эриний, даже их тронул своей песней Орфей. Но вот все тише звучат струны золотой кифары, все тише песнь Орфея, и замерла она, подобно чуть слышному вздоху печали.

Глубокое молчание царило кругом. Прервал это молчание бог Аид и спросил Орфея, зачем пришел он в его царство, о чем он хочет просить его. Поклялся Аид нерушимой клятвой богов - водами реки Стикса, что исполнит он просьбу дивного певца. Так ответил Орфей Аиду:

- О, могучий владыка Аид, всех нас, смертных, принимаешь ты в свое царство, когда кончаются дни нашей жизни. Не затем пришел я сюда, чтобы смотреть на те ужасы, которые наполняют твое царство, не затем, чтобы увести, подобно Гераклу, стража твоего царства - трехголового Кербера. Я пришел сюда молить тебя отпустить назад на землю мою Эвридику. Верни ее назад к жизни; ты видишь, как я страдаю по ней! Подумай, владыка, если бы отняли у тебя жену твою Персефону, ведь и ты страдал бы. Не навсегда же возвращаешь ты Эвридику. Вернется опять она в твое царство. Кратка жизнь наша владыка Аид. О, дай Эвридике испытать радости жизни, ведь она сошла в твое царство такой юной!

Задумался бог Аид и, наконец, ответил Орфею:

- Хорошо, Орфей! Я верну тебе Эвридику. Веди ее назад к жизни, к свету солнца. Но ты должен исполнить одно условие: ты пойдешь вперед следом за богом Гермесом, он поведет тебя, а за тобой будет идти Эвридика. Но во время пути по подземному царству ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься, и тотчас покинет тебя Эвридика и вернется навсегда в мое царство.

На все был согласен Орфей. Спешит он скорее идти в обратный путь. Привел быстрый, как мысль, Гермес тень Эвридики. С восторгом смотрит на нее Орфей. Хочет Орфей обнять тень Эвридики, но остановил его бог Гермес, сказав:

- Орфей, ведь ты обнимаешь лишь тень. Пойдем скорее; труден наш путь.

Отправились в путь. Впереди идет Гермес, за ним Орфей, а за ним тень Эвридики. Быстро миновали они царство Аида. Переправил их через Стикс в своей ладье Харон. Вот и тропинка, которая ведет на поверхность земли. Труден путь. Тропинка круто подымается вверх, и вся она загромождена камнями. Кругом глубокие сумерки. Чуть вырисовывается в них фигура идущего впереди Гермеса. Но вот далеко впереди забрезжил свет. Это выход. Вот и кругом стало как будто светлее. Если бы Орфей обернулся, он увидал бы Эвридику. А идет ли она за ним? Не осталась ли она в полном мрака царства душ умерших? Может быть, она отстала, ведь путь так труден! Отстала Эвридика и будет обречена вечно скитаться во мраке. Орфей замедляет шаг, прислушивается. Ничего не слышно. Да разве могут быть слышны шаги бесплотной тени? Все сильнее и сильнее охватывает Орфея тревога за Эвридику. Все чаще он останавливается. Кругом же все светлее. Теперь ясно рассмотрел бы Орфей тень жены. Наконец, забыв все, он остановился и обернулся. Почти рядом с собой увидал он тень Эвридики. Протянул к ней руки Орфей, но дальше, дальше тень - и потонула во мраке. Словно окаменев, стоял Орфей, охваченный отчаянием. Ему пришлось пережить вторичную смерть Эвридики, а виновником этой второй смерти был он сам.

Долго стоял Орфей. Казалось, жизнь покинула его; казалось, что это стоит мраморная статуя. Наконец, пошевельнулся Орфей, сделал шаг, другой и пошел назад, к берегам мрачного Стикса. Он решил снова вернуться к трону Аида, снова молить его вернуть Эвридику. Но не повез его старый Харон через Стикс в своей утлой ладье, напрасно молил его Орфей, - не тронули мольбы певца неумолимого Харона, Семь дней и ночей сидел печальный Орфей на берегу Стикса, проливая слезы скорби, забыв о пище, обо всем, сетуя на богов мрачного царства душ умерших. Только на восьмой день решил он покинуть берега Стикса и вернуться во Фракию.

Смерть Орфея

Четыре года прошло со смерти Эвридики, но остался по-прежнему верен ей Орфей. Он не желал брака ни с одной женщиной Фракии. Однажды ранней весной, когда на деревьях пробивалась первая зелень, сидел великий певец на невысоком холме. У ног его лежала его золотая кифара. Поднял ее певец, тихо ударил по струнам и запел. Вся природа заслушалась дивного пения. Такая сила звучала в песне Орфея, так покоряла она и влекла к певцу, что вокруг него, как зачарованные, столпились дикие звери, покинувшие окрестные леса и горы. Птицы слетелись слушать певца. Даже деревья двинулись с места и окружили Орфея; дуб и тополь, стройные кипарисы и широколистые платаны, сосны и ели толпились кругом и слушали певца; ни одна ветка, ни один лист не дрожал на них. Вся природа казалась очарованной дивным пением и звуками кифары Орфея. Вдруг раздались вдали громкие возгласы, звон тимпанов и смех. Это киконские женщины справляли веселый праздник шумящего Вакха. Все ближе вакханки, вот увидали они Орфея, и одна из них громко воскликнула:

- Вот он, ненавистник женщин!

Взмахнула вакханка тирсом и бросила им в Орфея. Но плющ, обвивавший тирс, защитил пев
ца. Бросила другая вакханка камнем в Орфея, но камень, побежденный чарующим пением, упал к ногам Орфея, словно моля о прощении. Все громче раздавались вокруг певца крики вакханок, громче звучали песни, и сильнее гремели тимпаны. Шум праздника Вакха заглушил певца. Окружили Орфея вакханки, налетев на него, словно стая хищных птиц. Градом полетели в певца тирсы и камни. Напрасно молит о пощаде Орфей, но ему, голосу которого повиновались деревья и скалы, не внемлют неистовые вакханки. Обагренный кровью, упал Орфей на землю, отлетела его душа, а вакханки своими окровавленными руками разорвали его тело. Голову Орфея и его кифару бросили вакханки в быстрые воды реки Гебра2. И - о, чудо! - струны кифары, уносимые волнами реки, тихо звучат, словно сетуют на гибель певца, а им отвечает печально берег. Вся природа оплакивала Орфея: плакали деревья и цветы, плакали звери и птицы, и даже немые скалы плакали, а реки стали многоводней от слез, которые проливали они. Нимфы и дриады в знак печали распустили свои волосы и надели темные одежды. Все дальше и дальше уносил Гебр голову и кифару певца к широкому морю, а морские волны принесли кифару к берегам Лесбоса3. С тех пор звучат звуки дивных песен на Лесбосе. Золотую же кифару Орфея боги поместили потом на небе среди созвездий4.

Душа Орфея сошла в царство теней и вновь увидала те места, где искал Орфей свою Эвридику. Снова встретил великий певец тень Эвридики и заключил ее с любовью в свои объятия. С этих пор они могли быть неразлучны. Блуждают тени Орфея и Эвридики по сумрачным полям, заросшим асфоделами. Теперь Орфей без боязни может обернуться, чтобы посмотреть, следует ли за ним Эвридика.






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Magistro (Пользователи)
Информация о пользователе
Дата: Четверг, 02.02.2012, 20:59 | Сообщение # 21
:v :v :v


http://kolotibablo.ucoz.org/blog/0-0-0-0-1


Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Суббота, 01.12.2012, 09:31 | Сообщение # 22
Собралась толпа на базарной площади, чтобы посмотреть, как сожгут ведьму.
Вывели красивую женщину, совсем не похожую на безобразную колдунью.
Поднялась она на помост и взглядом окинула беснующуюся толпу.
из собравшихся приходили к ней за советом или за помощью, многим она помогла добрым словом или лекарством, многих избавила от физических и душевных недугов, но в жестоком мире свои законы: пришлась кому-то не по душе ее добродетель и отдали ее на растерзание кровожадным судьям, признали они ее виновной и приговорили к сожжению.
И стояла она на помосте над головами тех, кому протягивала руку помощи, и смотрели они на нее снизу вверх, и источал их взгляд безумную бешеную злобу, которую породило их больное воображение.
Вышел судья и скрипучим голосом крикнул в толпу:
— Эта женщина — ведьма! И вы все знаете об этом!
Вы все испытали на себе ее колдовские чары!
Она на всех наводит порчу, и с каждым что-то случается. Вот муж и жена, — указал он на стоящих впереди людей, — они не имеют детей, потому что она совершила страшное заклинание над ними.
А вот женщина, некогда самая красивая женщина в нашем городе, лишилась своей красоты и молодости, благодаря злодеянию колдуньи.
Красавица на глазах превращается в старуху, хотя она еще довольно молода, и красота ее не увядала бы долго.
А вот человек, — и при этом судья указал на человека, тело которого было покрыто язвами, — страдает от страшного недуга. И это тоже ее рук дело.
А кто может сказать, что у него все хорошо? — спросил у озверевшей толпы поборник закона. — Никто! Потому что у каждого что-то найдется: болезнь, горе, потери, неудачи. Так знайте, это она виновата во всех ваших несчастьях! Справедливый суд рассмотрел все ее деяния и признал ее виновной во всех земных грехах.
Не только люди страдают от ее злодеяний, но и великая природа. Это она вызывает засухи, падеж скота, неурожаи. Все беды — от нее, потому что она — ведьма!
Чтобы избавить невинных от этой чумы, суд постановил: сжечь ее!
Слуги правосудия поднесли пылающие факелы к выложенному из дров помосту и подожгли его.
— Люди! — прошептала женщина, сраженная предательским молчанием излеченных ею, -- разве моя животворная сила не помогала вам?
Увидев смятение людей, судья крикнул замершей на мгновение толпе:
— Она говорит, что чудотворяща, так пусть совершит чудо и погасит огонь.
Чудеса творит Бог, но он не помогает ведьмам.
И вдруг набежали тучи и стал накрапывать дождь. Женщина подняла к небу глаза и взмолила:
— Господи, мне нет места на этой земле. Людям нужно кого-то убить, чтобы переложить свою вину на чужие плечи. Если они наметили жертву, они все равно убьют ее, сожгут или забросают камнями. Дважды не умирают, позволь мне уйти из этой жизни, ибо уже ничто не связывает меня с ней.
Тучи вмиг рассеялись, вышло палящее солнце, пламя вспыхнуло с такой страшной силой, что за короткое время от костра осталось одно пепелище.
Судья пнул ногой горячие угли и как бы в завершение всего крикнул:
— Вот и все, что осталось от чудотворицы!
Тысячи глаз смотрели на это страшное зрелище, и ни один не повлажнел от слез. Когда последние языки пламени, пробегая по пеплу, обессилев, тухли, сквозь толпу пробрался старый немощный человек. Он подошел к кострищу, опустился на колени и произнес:
— Прости меня, целительница душ и тел человеческих. Я не поспел вовремя. Я опоздал ровно на столько, чтобы дать тебе возможность поскорее уйти из этого звериного логова. Но я спешил к тебе, я хотел помочь тебе или взойти на костер и разделить с тобой ложе смерти. Я стар и слаб, и дни моей жизни сочтены. Я возлежал на смертном одре, и силы уже покидали меня, когда я услышал зов Свыше. У меня открылись глаза, и я увидел страшную картину. Я отодвинул смерть, чтобы помочь тебе человеческой правдой своей, но я не смог преодолеть путь, разделяющий нас, достаточно быстро. Я ничем не помог тебе, ни словом, ни делом не защитил тебя, и я скорблю о том, что не нашлось в этой тысячной толпе того, кто бы смог помочь тебе.
Старик повернулся к онемевшей толпе, и люди увидели сухие старческие глаза, полные скорби и боли.
Страх перед какой-то непонятной, но ощутимой бедой уже холодком пробежал по коже.
Старик посмотрел в глаза съеденного болезнью человека и сказал:
— Болезнь твоя — плод жизни твоей, а не чар невинной. Беспутная жизнь привела тебя к страданиям и недугам. Ты гниешь от собственного распутства, а не от заговора.
Потом он повернулся к увядающей красавице и также спокойно произнес:
— Ты, теряющая красоту, прожила всю жизнь в злобе, зависти и ненависти, и это они съели твое очарование.
Но когда он повернулся к несчастным супругам, толпа отпрянула от них, как от прокаженных.
— А ты, благочестивая пара, несешь бремя своего греха вместо прекрасного плода. Ты, — обратился он к женщине, — побоялась позора и лишила себя материнства. И судьба наградила тебя бесплодием. А ты, — обратился он к мужчине, — ради минутного удовольствия испил зелье, лишившее тебя творящей жизнь влаги. Ты — иссыхающее дерево, не способное породить плод. Теперь, чтобы сокрыть свой грех друг от друга и от людей, вы переложили вашу вину на безвинное существо, не один раз протягивающее вам руку помощи.
Вы все, обвинившие непорочное создание, очищавшее вас, совершили двойной грех.
Вы хотели спрятаться за чужую спину, чтобы быть чистыми и безгрешными перед такими же, как и вы, грешниками. Вы убили безвинную душу. Как же вы собираетесь жить дальше? Неужели вы сможете спокойно радоваться жизни и строить личное счастье? Как может быть безмятежно счастлив убийца?…
Старец хотел еще что-то сказать, но, глянув в пустые глаза не понимающих смысла его слов людей, осознал бесполезность своего рвения.
Он опустился на пепелище, и силы покинули его, а люди, закрыв глаза руками, испугавшись, что в них, как в зеркале, отражаются все их грехи, и еще кто-то сможет прочесть их и обнародовать, поспешили к своим домам, будто стены и двери смогут их спрятать от позора.
Грешен будет тот, кто совершит грех, но вдвое грешен, кто обвинит в своем грехе другого.






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Среда, 10.04.2013, 04:55 | Сообщение # 23
Притча о любви

- Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! – Восхищённо повторяла Влюбленность. - Ты намного сильнее меня.

- А ты знаешь, в чём моя сила? – Спросила Любовь, задумчиво качая головой.

- Потому что ты важнее для людей.

- Нет, моя дорогая, совсем не поэтому, – вздохнула Любовь и погладила Влюблённость по голове. – Я умею прощать, вот что делает меня такой.

- Ты можешь простить Предательство?

- Да, могу, потому что Предательство часто идёт от незнания, а не от злого умысла.

- Ты можешь простить Измену?

- Да, и Измену тоже, потому что изменив и вернувшись, человек получил возможность сравнить, и выбрал лучшее.

- Ты можешь простить Ложь?

- Ложь – это меньшее из зол, потому что часто бывает от безысходности, осознания собственной вины или из нежелания делать больно, а это положительный показатель.

- Я так не думаю, бывают ведь просто лживые люди!!!

- Конечно бывают, но они не имеют ни малейшего отношения ко мне, потому что не умеют любить.

- А что ещё ты можешь простить?

- Я могу простить Злость, так как она кратковременна. Могу простить Резкость, так как она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение невозможно предугадать и проконтролировать, так как каждый огорчается по-своему.

- А ещё?

- Ещё могу простить Обиду – старшую сестру Огорчения, так как они часто вытекают одно из другого. Я могу простить Разочарование, так как за ним часто следует Страдание, а Страдание очищает.

- Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить всё-всё, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!!

- И тут ты не права. Никто не может прощать всё-всё. Даже Любовь.

- Но ведь ты только что рассказывала мне совсем другое!!!

- Нет, то о чём я говорила, я на самом деле могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь. Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведёт к Тоске и Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить её. Это отравляет жизнь окружающим и заставляет уходить в себя. Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймёшь это, когда столкнёшься с ним сама.

Запомни, Влюбленность, самый страшный враг Любви – Равнодушие.






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Пятница, 08.11.2013, 17:18 | Сообщение # 24
Дождаться Принца...

Она стояла на высокой башне и смотрела вдаль. Глаза опять застилали слезы – уже неделю на дороге к ее замку никто не показывался. «Так я никогда замуж не выйду, буду тут куковать одна всю жизнь…» - в такие минуты принцесса была готова сама седлать своего коня и отправляться на поиски и завоевывание рыцарей, которые стали ленивыми и неповоротливыми, и не хотели больше совершать подвиги ради прекрасных дам, предпочитая довольствоваться доступными непринцессами, и распуская слухи о том, что «принцессы все вымерли как мамонты».
Амелия зашла в свою светлицу и рухнула на кровать. Слезы опять ручьем потекли из глаз, и она решила дать волю своим страданиям – кому сейчас нужны ее прекрасные глаза, которые умеют разглядеть достоинства даже в самом завалящемся мужчинке?
Она била подушку маленькими кулачками: - Зачем я потратила восемнадцать лет для изучения науки Гармонии Семейной Жизни? - Зачем я изучала Науку Настоящих Принцесс? - Кому нужны мои знания, мои умения, мои волшебные руки, мой нежный голос, моя прекрасная кожа?
В светлицу зашла Свалена – ее любимая нянюшка, которая и обучала ее всему, что должна знать настоящая принцесса, чтобы составить хорошую партию принцу. Она видела, как убивается ее любимое дитя, она знала, что все принцессы для того, чтобы стать Настоящими Принцессами, должны пройти через стадию Соблазна. Соблазна стать такой как все. Соблазна опустить планку до тех рыцарей, которые просто проезжают мимо и надеются на халяву получить принцессу. Эта стадия самая трудная, и в последнее время мало кто из потенциальных принцесс проходит ее успешно, выбирая ждать своего Принца, оставляя для себя высокую планку на всю жизнь. Все ее воспитанницы выбрали себе другую судьбу, они опустились до обычных непринцесс, и теперь тоже рассказывают всем о том, что принцесс не бывает.
У Свалены оставалась надежда только на Амелию, и сейчас она с болью в сердце наблюдала страдания девушки. Амелия подняла свое лицо к няне: - Это ты во всем виновата! Если бы не ты, я бы уже давно была замужем. В прошлом месяце двое достойных мужчин приезжали просить моей руки, я же могла стать женой любого из них!
- Но ведь они не выдержали ни одного испытания Настоящего Принца, один даже не смог забраться к тебе по канату, а другой – вообще с коня не мог слезть, чтобы совершить подвиг во имя твое.
- Зачем мне их подвиги-и-и, - завывала Амелия, - я замуж хочу!!
- Да, детка, тебе тяжело… Чтобы остаться Принцессой среди непринцесс, нужна очень большая внутренняя сила…
- Да что ты знаешь о Настоящих Принцессах, ты видимо их и сама в глаза не видела, - она со злостью смотрела на нянюшку, надеясь увидеть сомнение в ее глазах, которое дало бы ей право не следовать больше ее наставлениям…
- Твоя мама была Настоящей Принцессой, - в глазах нянюшки появились слезы, - поэтому я уверена в том, что ты сможешь, ты преодолеешь в себе эту слабость.
Амелия вздохнула: - Расскажи мне о ней.
И вновь стала слушать рассказ няни о своей маме. Она помнила ее смутно – мама ушла из жизни, когда ей было десять лет, и Амелия воссоздавала ее образ по рассказам няни. Эти рассказы успокаивали ее, и давали сил терпеть и ждать дальше своего Принца, как это делала мама – она встретила папу, Настоящего Принца, когда ей было двадцать восемь лет – невиданный случай для их королевства, где девушки спешили выйти замуж до 16 лет.
Няня закончила свой рассказ, погладила Амелию по голове, и сказала:
- Доченька моя, мне тяжело видеть твои мучения, и я никогда не осужу тебя, если ты не выдержишь этого испытания, если свет замужества окажется для тебя ярче стремления остаться Настоящей Принцессой. Но ты рождена Настоящей Принцессой, а Настоящие Принцессы могут быть счастливы только с Принцами. Где-то есть мужчина, рожденный для тебя, и он станет Настоящим Принцем, только если ты сохранишь в душе твердое намерение остаться Принцессой при любых обстоятельствах
- Ладно, няня, прости меня, буду дальше штудировать Учебник Принцесс…
Она привела себя в порядок, переплела свою длинную косу, и вновь села у окошка поджидать Принца и продолжать освоение семейных наук.
Сердце ее забилось еще раньше, чем она увидела на дороге приближающиеся клубы пыли. Она придала лицу безмятежное выражение и уставилась в книгу, зная, что ни буквы там не прочтет.
Очередной рыцарь подъехал ближе, и беглый взгляд на него принцессы дал ей всю информацию - это не был Принц. Тем не менее, как подобает Принцессам, она благосклонно взглянула на него и чуть улыбнулась – этикет обязывал ее давать шанс всем, кто захочет подняться до ее уровня
- Здравствуй, Принцесса! Слава о тебе достигла моих ушей, и я пришел жениться на тебе!
- Здравствуй, храбрый рыцарь! Готов ли ты сразиться с драконом? Рыцарь сразу потух, и Амелия почувствовала, как к горлу снова подкатился ком. Тем не менее она взяла себя в руки – Принцессам не подобало раскисать на людях.
- Слушай, а нельзя ли как-нибудь без драконов? Будь проще, время Принцесс прошло, а ты можешь просидеть тут всю жизнь в башне, ожидая идиота, который захочет сразиться с драконом.
Принцесса уже поняла, что будет дальше – почему-то все рыцари-непринцы разыгрывали свои сцены по одному и тому же сценарию, словно учились этому в одном месте. Сначала они пытались договориться по-хорошему, уговаривали принцессу спуститься к ним, сулили все мыслимые удовольствия от жизни, обещали золотые горы и серебряные реки. Потом они начинали угрожать ей одиночеством, старостью, синейчулковостью, стервозностью и прочими болезнями одиноких женщин.
- Дорогой рыцарь, давай мы сойдемся на том, что «я дура», и ты не будешь дальше выдумывать свою пламенную речь.
- Ух, ты, ты определенно клевая девчонка! Давай как-нибудь потусуемся? Ну что ты ломаешься?
- Простите, мне нужно уходить на урок. Всего Вам хорошего!
Она отошла от окна и с грустью наблюдала, как очередной охотник на ее руку и сердце облегченно гнал лошадь в сторону родного города. Слезы бежали по ее лицу, ведь в современный век все, что нужно было рыцарю – это согласиться на подвиги ради прекрасной Принцессы. Драконов уже давно нет, поединки отменили, испытания для рыцарей стали проще, но у них даже желания не возникало их проходить, они начинали искать лазейки, и в итоге уезжали обратно в поисках принцесс по-сговорчивее.
Амелия еще плакала, но уже чувствовала, как внутри зарождается неведомое ей чувство. Это была магическая сила, о которой много говорила нянюшка. Она рождалась только у Настоящий Принцесс, и немного напоминала упрямство. Амелия топнула ногой, и громко произнесла, словно давая клятву всем Настоящим Принцессам в своем роду «Я Настоящая Принцесса! И пусть я лучше останусь одна, чем стану непринцессой!»
С этого дня в ней что-то произошло. Она перестала ждать рыцарей, перестала считать дни до приезда очередного поклонника, перестала плакать после их приезда и осуждать всех мужчин за то, что они больше не хотели подниматься ввысь, повышать свой уровень, совершать подвиги ради того, чтобы заслужить благосклонность Принцессы. Она просто жила. Училась. Ездила на слет Принцесс. Занималась рукоделием. Молилась. Играла с животными. Каталась верхом.
Так прошло два года. Принцесса все так же принимала рыцарей. А их становилось все меньше – в округе стали поговаривать о ее капризном нраве, скверном характере, скрытых уродствах, ведь иногда люди опускают то, до чего не могут до тянуться, до своего уровня, чтобы почувствовать себя на высоте.
Нельзя сказать, что у Амелии эти слухи не вызывали никаких чувств, - ей было горько и обидно, и в то же время, она проходила это по урокам психологии толпы, и теперь на практике могла не только понять, что происходит вокруг, но и справиться со своими чувствами. Настоящим Принцессам нужно быть готовой не только к любви народа, но и к сплетням.
Все случилось в один прекрасный день. Принцесса возвращалась с конной прогулки пешком, на ней была простая одежда. И вдруг навстречу ей выехал рыцарь. Он остановил коня, спешился и поклонился девушке.
- Здравствуйте, куда путь держите? Не страшно ли Вам одной в лесу?
Принцесса даже растерялась, они никогда не разговаривала с рыцарями так близко, и сейчас даже не смела поднять глаза
- Здравствуйте! Я живу неподалеку, возвращаюсь домой.
- Давайте, я проведу Вас. Я слышал, эти леса небезопасны для молодых девушек, здесь водятся дикие звери.
Конечно же, Амелия не стала рассказывать рыцарю о том, что ей гораздо проще найти общий язык с дикими зверями, чем с рыцарями, она сделала испуганное лицо и быстро закивала головой, принимая приглашение рыцаря провести ее.
- А куда Вы путь держите?
- Я еду к замку Принцессы Амелии, попытать счастья.
- А-а-а, и Вам не страшно? О ней говорят, что она своенравна и капризна, с ней невозможно найти общий язык, а еще говорят, что она страшна и прячет свои уродства под маской. Я бы ни за что не решилась подойти к такой кукле…
- Милая девушка, в Вашем возрасте не подобает так много времени уделять сплетням. Если бы Вы изучали науку гармоничных отношений, Вы бы знали, что люди часто судачат о тех, кого не понимают. И то, что о принцессе много говорят, уже говорит о том, что это неординарный человек. А значит, с ней стоит познакомиться.
Сердце Амелии забилось от испуга, и она быстро стала отгонять от себя мысли о том, что это может быть Принц, чтобы не погрузиться в иллюзию и не придумать себе самой образ, в который она легко влюбится, а потом будет страдать, как это делают непринцессы.
- Хорошо, возможно, Вы правы. А что Вы скажете о том, что она каждому рыцарю назначает страшное испытание, требует от него постоянных подвигов и все новых и новых свершений? Ведь это же капризы! Разве можно быть такой жестокой к людям, разве могут в наше время мужчины выполнить все капризы женщины? Нужно ведь быть поскромнее?
- Как Вы еще юны и наивны, и это прощает Ваше непонимание природы мужчины и женщины. Любой Настоящий Принц сочтет за честь для себя сразиться и совершить подвиги ради любимой женщины. И если они для него непосильны, это означает, что он всего лишь не для этой Принцессы рожден.
Амелия чуть не расплакалась – он знал науку отношений. Он был Настоящим Принцем.
- Простите, мне сейчас нужно срочно Вас покинуть, меня уже ждет отец, - она быстро вскочила в седло и ускакала, оставив собеседника в растерянности. Ей нужно было успеть в замок до его приезда, ей нужно было привести себя в порядок, ей нужно было вспомнить о том, что идет за вопросом о готовности сразиться с драконом – ведь дальше она еще ни с одним рыцарем не шла.
- Няня, он едет, помоги мне, - она влетела в светлицу.
Раскрасневшаяся, с горящими глазами, сияющая – если бы Принц мог ее видеть, он был бы просто очарован ее чистотой, красотой и силой!
- Настоящей Принцессе не подобает суетиться и кричать на весь дворец. Погоди, деточка, я помогу тебе одеться, а Принц подождет, ведь если это Настоящий Принц, он знает, как себя вести, - у няни тряслись руки, и Амелия увидела, что ее любимая няня с трудом сдерживает слезы.
Она присела перед ней, поцеловала ее морщинистые руки, крепко обняла:
- Нянюшка, милая, все хорошо, я Настоящая Принцеса! У тебя все получилось!
- Не спеши, моя хорошая, Настоящей Принцессой ты станешь только тогда, когда Настоящий Принц пройдет все испытания.
- Да, я знаю. Он пройдет, - она успокоилась, и приняла медленно приводить себя в порядок. Когда рыцарь подъехал к башне, в окошке уже сидела Принцесса, с достоинством и спокойствием глядя на него.
- Здравствуй, Принцесса! Слава о твоей красоте, силе, мудрости дошла до моего королевства, и я хочу попытать счастья в борьбе за завоевание твоего сердца!
- Здравствуй, рыцарь! Готов ли ты сразиться с драконом?
- Да, я готов на все ради твоей улыбки, милая незнакомка из леса…
Принцесса поняла, что пропала… Навсегда. И ее усилия не прошли даром.
Потому что она встретила Настоящего Принца. Потому что теперь она Настоящая Принцесса!» .






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Клото (Администратор)
Информация о пользователе
Дата: Вторник, 14.01.2014, 14:40 | Сообщение # 25
Муж и жена прожили вместе 60 лет. Не было у них секретов друг от друга, только одна тайна была у жены. На верхней полке в ее шкафу стояла коробка из-под обуви, в которую муж никогда не заглядывал. И уже став очень старой, жена слегла, она решила рассказать свой секрет и попросила мужа принести коробку. Когда муж принёс коробку и открыл ее, внутри он увидел две очень красивые вязаные куклы и пачку денег, 25 000.
— Что это? — спросил изумленный муж.
— Знаешь, перед нашей свадьбой моя любимая бабушка открыла мне секрет счастливой семейной жизни. Она сказала: «Если ты рассердишься на мужа, то никогда не спорь, а пойди и свяжи одну куклу.»
На глаза мужа навернулись слезы, ведь в коробке было всего две куклы.
Тогда он спросил:
— Ответь, что это за деньги? Ведь ты не откладывала их из тех денег, что мы тратили на хозяйство?
— Я накопила их, продавая кукол…






Танчит не бао, танчит друля с бао. На словах разница невелика, на деле - огромна. Без грамотной друли бао никогда не будет таким легендарным танком, каким его принято считать. ©пёрто.

И у меня есть своя маленькая слабость... светлая

Форум » Не вошедшее в другие разделы » Флудильня » Волшебные сказки
Страница 2 из 2«12
Поиск:
Хостинг от uCoz